Философия Ж. Деррида

Реферат

Жак Деррида является сегодня одним из самых известных и популярных философов и литературоведов не только во Франции, но и за ее пределами. Он считается одним из ярчайших представителей современного постструктурализма. Как никто другой, Деррида имеет за рубежом своих многочисленных последователей.

Хотя Деррида широко известен, его концепция имеет большое влияние и распространение, она является весьма сложной для анализа и понимания. На это, в частности, указывает С. Кофман, одна из его последовательниц, отмечая, что его концепцию нельзя ни кратко изложить, ни выделить в ней ведущие темы, ни тем более понять или объяснить через некий круг идей, объяснить логику посылок и выводов.

В его работах, говоря его же словами, «скрещиваются» самые разные тексты — философские, литературные, лингвистические, социологические, психоаналитические и всякие иные, включая те, которые не поддаются классификации. Возникающие при этом тексты представляют собой нечто среднее между теорией и вымыслом, философией и литературой, лингвистикой и риторикой. Их трудно подвести под какой-либо жанр, они не укладываются ни в какую категорию. Сам автор называет их «внебрачными», «незаконнорожденными».

Родился 15 июля 1930 в Эль-Биаре (Алжир), в богатой еврейской семье. Он был третьим ребёнком своих родителей. Они назвали его Жаки (Jackie), предположительно в честь некоего голливудского актёра (впоследствии, перебравшись в Париж, он поменял свое имя на более привычное французам «Жак»).

В 1942 году, на втором году обучения, Деррида был исключён из лицея по причине национальности: режимом Виши была установлена квота для учеников-евреев.

В 1948 году серьёзно увлекся философией Руссо, и Камю.

В 19 лет переехал из Алжира во Францию, где с третьей попытки в 1952 году поступил в Высшую нормальную школу. Здесь Деррида, в частности, посещает лекции М. Фуко, заводит знакомство с ним и с другими впоследствии знаменитыми французскими интеллектуалами.

В 1960—1964 годах был ассистентом в Сорбонне. С 1964 года Деррида — профессор философии в Grandes Ecoles в Париже.

В 1966 году принимает участие в Международном коллоквиуме «Языки критики и гуманитарные науки» в университете Джонса Хопкинса (Балтимор), вместе с Р. Бартоми др.

В 1968—1974 годах преподавал в Университете Джонса Хопкинса. С 1974 — преподаватель Йельского университета. Ницше

Скончался 9 октября 2004 в Париже от рака поджелудочной железы.

4 стр., 1778 слов

Ы к экзамену кандидатского минимума по философии для аспирантов ...

... философия Львовско-Варшавской школы (обзор (по книге «Философия Львовско-Варшавской школы») + перевод статьи К. Твардовского «Образы» http://www. fmag. unict. it/PolPhil/Tward/TwardImagText. html). 27. Философские взгляды Ж. Деррида (по ... и нечет»). 42. Критический анализ концепции эфиродинамики (по его on-line текстам: http://www. atsuk. *****/online/archive/genetdyn. zip; http://www. atsuk. *****/ ...

2. Философия Ж. Деррида. Деконструктивизм

Философия Ж. Дерриды была частью послевоенного «духа времени», отвергавшего модернизм и структурализм — проще говоря, идею прогресса и существование реальных сущностей.

Деррида известен, прежде всего, как создатель деконструктивизма, главным противником которой является диалектика.

Деррида известен прежде всего как создатель деконструктивизма. Однако таковым он стал не столько по своей собственной воле, сколько благодаря американским критикам и исследователям, которые адаптировали его идеи на американской почве. Деррида согласился с таким наименованием своей концепции, хотя он решительный противник вьщеления «главного слова» и сведения к нему всей концепции ради создания еще одного «-изма». Используя термин «деконструкция», он «не думал, что за ним будет признана центральная роль». Заметим, что деконструкция не фигурирует в названиях трудов философа. Размышляя над этим понятием, Деррида заметил: «Америка — это и есть деконструкция», «главная ее резиденция». Поэтому он «смирился» с американским крещением своего учения.

Вместе с тем Деррида неустанно подчеркивает, что деконструкция не может исчерпываться теми значениями, которые она имеет в словаре: лингвистическое, риторическое и техническое (механическое, или «машинное»).

Отчасти это понятие, конечно, несет в себе данные смысловые нагрузки, и тогда деконструкция означает «разложение слов, их членение; деление целого на части; разборку, демонтаж машины или механизма». Однако все эти значения слишком абстрактны, они предполагают наличие некой деконструкции вообще, каковой на самом деле нет.

В деконструкции главное не смысл и даже не его движение, но само смещение смещения, сдвиг сдвига, передача передачи. Деконструкция представляет собой непрерывный и бесконечный процесс, исключающий подведение какого-либо итога, обобщение смысла.

Сближая деконструкцию с процессом и передачей, Деррида в то же время предостерегает от понимания ее как какого-то акта или операции. Она не является ни тем, ни другим, ибо все это предполагает участие субъекта, активного или пассивного начала. Деконструкция же скорее напоминает спонтанное, самопроизвольное событие, больше похожа на анонимную «самоинтерпретацию»: «это расстраивается». Такое событие не нуждается ни в мышлении, ни в сознании, ни в организации со стороны субъекта. Оно вполне самодостаточно. Писатель Э. Жабес сравнивает деконструкцию с «распространением бесчисленных очагов пожара», вспыхивающих от столкновения множества текстов философов, мыслителей и писателей, которых затрагивает Деррида.

Из сказанного видно, что в отношении деконструкции Деррида рассуждает в духе «отрицательной теологии», указывая главным образом на то, чем деконструкция не является. В одном месте он даже подводит итог своим размышлениям в подобном духе: «Чем деконструкция не является? — Да всем! Что такое деконструкция? — Да ничто!»

Однако в его работах имеются и положительные утверждения и размышления по поводу деконструкции. Он, в частности, говорит о том, что деконструкция принимает свои значения лишь тогда, когда она «вписана» «в цепь возможных заместителей», «когда она замещает и позволяет определять себя через другие слова, например письмо, след, различимость, дополнение, гимен, медикамент, боковое поле, порез и т. д.». Внимание к положительной стороне деконструкции усиливается в последних работах философа, где она рассматривается через понятие «изобретение» («инвенция»), охватывающее многие другие значения: «открывать, творить, воображать, производить, устанавливать и т. д.». Деррида подчеркивает: «Деконструкция изобретательна или ее нет совсем».

17 стр., 8294 слов

Современная философия

... и миром. В этом и заключается актуальность рассматриваемого мною вопроса для философии в целом – современная философия многогранна. Ее существование – это следствие всестороннего, многовекового развития человеческого ... детально, а только обозначу их для того, что бы подчеркнуть актуальность современной философии для современного российского общества. Я действительно считаю, что она способна если не ...

Предпринимая деконструкцию философии, Деррида подвергает критике прежде всего сами ее основания. Вслед за Хайдеггером он определяет ныне существующую философию как метафизику сознания, субъективности и гуманизма. Главный ее порок — догматизм. Таковой она является в силу того, что из множества известных дихотомий (материя и сознание, дух и бытие, человек и мир, означаемое и означающее, сознание и бессознательное, содержание и форма, внутреннее и внешнее, мужчина и женщина и т. д.) метафизика, как правило, отдает предпочтение какой-нибудь одной стороне, каковой чаще всего оказывается сознание и все с ним связанное: субъект, субъективность, человек, мужчина.

Отдавая приоритет сознанию, т. е. смыслу, содержанию или означаемому, метафизика берет его в чистом виде, в его логической и рациональной форме, игнорируя при этом бессознательное и выступая тем самым как логоцентризм. Если же сознание рассматривается с учетом его связи с языком, то последний выступает в качестве устной речи. Метафизика тогда становится логофоноцентризмом. Когда метафизика уделяет все свое внимание субъекту, она рассматривает его как автора и творца, наделенного «абсолютной субъективностью» и прозрачным самосознанием, способного полностью контролировать свои действия и поступки. Отдавая предпочтение человеку, метафизика предстает в качестве антропоцентризма и гуманизма.

Поскольку этим человеком, как правило, оказывается мужчина, метафизика является фаллоцентризмом.

Во всех случаях метафизика остается логоцентризмом, в основе которого лежит единство логоса и голоса, смысла и устной речи, «близость голоса и бытия, голоса и смысла бытия, голоса и идеального смысла». Это свойство Деррида обнаруживает уже в античной философии, а затем во всей истории западной философии, в том числе и самой критической и современной ее форме, каковой, по его мнению, является феноменология Э. Гуссерля.

Деррида выдвигает гипотезу о существовании некоего «архиписьма», представляющего собой нечто вроде «письма вообще». Оно предшествует устной речи и мышлению и в то же время присутствует в них в скрытой форме. «Архиписьмо» в таком случае приближается к статусу бытия. Оно лежит в основе всех конкретных видов письма, как и всех иных форм выражения. Будучи первичным, «письмо» некогда уступило свое положение устной речи и логосу. Деррида не уточняет, когда произошло это «грехопадение», хотя считает, что оно характерно для всей истории западной культуры, начиная с греческой античности. История философии и культуры предстает как история репрессии, подавления, вытеснения, исключения и унижения «письма». В этом процессе «письмо» все больше становилось бедным родственником богатой и живой речи (которая, правда, сама выступала лишь бледной тенью мышления), чем-то вторичным и производным, сводилось к некой вспомогательной технике. Деррида ставит задачу восстановить нарушенную справедливость, показать, что «письмо» обладает ничуть не меньшим творческим потенциалом, чем голос и логос.

12 стр., 5566 слов

Проблема смерти Бога в философии Ницше

... почему только категорический императив Канта не воспринимали как «жизнеопасный!..» Ницше Ф. Антихристианин, С. 26 Однако кантианская философия выполняет все-таки одну важную позитивную функцию, - она неявно ставит ... развитии Деррида Ж. Шпоры: стили Ницше / Вступит. Статья и пер. с фр. А. Гараджи // Философские науки. 1991. № 2. С. 128. От «убийства Бога» к «кризису рационализации». Ницше следующим ...

В своей деконструкции традиционной философии Деррида обращается также к психоанализу 3. Фрейда, проявляя интерес прежде всего к бессознательному, которое в философии сознания занимало самое скромное место. Вместе с тем в толковании бессознательного он существенно расходится с Фрейдом, считая, что тот в целом остается в рамках метафизики: он рассматривает бессознательное как систему, допускает наличие так называемых «психических мест», возможность локализации бессознательного. Деррида более решительно освобождается от подобной метафизики. Как и все другое, он лишает бессознательное системных свойств, делает его атопическим, т. е. не имеющим какого-либо определенного места, подчеркивая, что оно одновременно находится везде и нигде. Бессознательное постоянно вторгается в сознание, вызывая в нем своей игрой смятение и беспорядок, лишая его мнимой прозрачности, логичности и самоуверенности.

Психоанализ привлекает философа также тем, что снимает жесткие границы, которые логоцентризм устанавливает между известными оппозициями: нормальное и патологическое, обыденное и возвышенное, реальное и воображаемое, привычное и фантастическое и т. д, Деррида еще больше релятивизирует (делает относительными) понятия, входящие в подобного рода оппозиции. Он превращает эти понятия в «неразрешимые»: они не являются ни первичными, ни вторичными, ни истинными, ни ложными, ни плохими, ни хорошими и в то же время являются и теми, и другими, и третьими, и т. д. Другими словами, «неразрешимое» есть одновременно ничто и в то же время все. Смысл «неразрешимых» понятий развертывается через переход в свою противоположность, которая продолжает процесс до бесконечности. «Неразрешимое» воплощает суть деконструкции, которая как раз заключается в беспрерывном смещении, сдвиге и переходе в нечто иное, ибо, говоря словами Гегеля, у каждого бытия есть свое иное. Деррида делает это «иное» множественным и бесконечным.

В число «неразрешимых» входят практически все основные понятия и термины: деконструкция, письмо, различимость, рассеивание, прививка, царапина, медикамент, порез и т. д. Деррида дает несколько примеров философствования в духе «неразрешимости». Одним из них является анализ термина «тимпан», в ходе которого Деррида рассматривает всевозможные его значения (анатомическое, архитектурное, техническое, полиграфическое и др.).

На первый взгляд может показаться, что речь идет о поиске и уточнении наиболее адекватного смысла данного слова, некоего единства в многообразии. На самом деле происходит нечто иное, скорее обратное: основной смысл рассуждений заключается в уходе от какого-либо определенного смысла, в игре со смыслом, в самом движении и процессе письма. Заметим, что такого рода анализ имеет некоторую интригу, он увлекает, отмечен высокой профессиональной культурой, неисчерпаемой эрудицией, богатой ассоциативностью, тонкостью и даже изощренностью и многими другими достоинствами. Однако традиционного читателя, ждущего от анализа выводов, обобщений, оценок или просто некой развязки, — такого читателя ждет разочарование.

20 стр., 9874 слов

Логопедическая работа по преодолению нарушения слоговой структуры ...

... недооценивается значение формирования слоговой структуры слов, и это одна из причин возникновения дисграфий и дислексий у школьников. [1, 2] Цель данной работы – выявить особенности логопедической работы по преодолению нарушения слоговой структуры слова у детей с ОНР. Задачи: 1. ...

Цель подобного анализа — бесконечное блуждание по лабиринту, для выхода из которого нет никакой ариадниной нити. Деррида интересуется самим пульсированием мысли, а не результатом. Поэтому филигранный микроанализ, использующий тончайший инструментарий, дает скромный микрорезультат. Можно сказать, что сверхзадача подобных анализов состоит в следующем: показать, что все тексты разнородны и противоречивы, что сознательно задуманное авторами не находит адекватной реализации, что бессознательное, подобно гегелевской «хитрости разума», постоянно путает все карты, ставит всевозможные ловушки, куда попадают авторы текстов. Иначе говоря, претензии разума, логики и сознания часто оказываются несостоятельными.

3. Живое и мертвое слово

Критика основополагающих концептов традиционной философии (в границах которой — несмотря на непосредственное влияние на становление деконструктивизма — для Дерриды остаются и Ницше, и Фрейд, и Гуссерль, и Хайдеггер) — «действительности», «тождества», «истины» — исходит из посылки, что статус рационального в культуре не самовоспроизводится на собственном материале, но поддерживается постоянным усилием по вытеснению из его сферы элементов, оказывающихся не-мыслью, не-мыслимым. Эта репрессивная интенция, лежащая в основании западно-европейской культуры, обозначается Дерридой как логоцентризм (значимы обе составляющие слова: указание на центрированность и помещение в центр логоса, звучащего слова), почву для которого он видит в появлении фонетического письма как предпосылки любых трансцендентальных означаемых. деррида философ деконструкция логоцентрический

В совокупности своих аспектов — фоноцентризма, фаллоцентризма, теоцентризма — логоцентризм конструирует идеал непосредственной самодостаточности или присутствия, задающего, по Дерриде, парадигму всей западной метафизики. Метафизика присутствия, полагая рядом с человеком трансцендентальную реальность, подлинный мир и стремясь подключить сферу существования к бытию, служит основанием логоцентрической тотализации в гуманитарной области. Одно из важнейших философских понятий, введенных в обращение Дерридой — «логоцентризм», отсылающий к вере Платона в превосходство слова устного над словом письменным. Эта идея, оказавшая влияние на всю западную философию, утверждала, что «присутствие» говорящего в «логосе», или слове, было наполнено особым смыслом, в то время как письменное слово девальвируется «отсутствием» автора. Кризис логоцентрической тотализации ясно обнаруживает себя уже у Ницше, тексты которого представляют собой образцы разрушения гомогенной среды проводника идей «мобильной армии метафор».

Живое слово, это звучащее слово, это то, что рождается непосредственно здесь и сейчас, здесь и сейчас, перед вашими глазами и ушами. Но звук живого слова «выше» видимой картинки, ибо он есть способ постижения, уяснения видимого, ибо не картинка важна, а важно, то, что вы поняли и почувствовали в связи с только что происшедшим. Именно поэтому, все, что остается людям, остается в звучащем, и лишь гораздо позднее в письменном слове, иначе в тексте. «Ничто не существует вне текста» согласимся и мы с Деррида. А как же молчание? Не обманываемся, ли мы когда думаем, что общаемся друг с другом через слово. Ведь если нет между нами глубины молчания, слова ничего не передают, — это всего лишь пустой звук, воздушная волна. Понимание происходит на том уровне, где два человека встречаются глубинно именно в молчании, за пределами всякого словесного выражения. Это действительно так, но как рассказать другим, о чем вы только что молчали, молчали с тем, кому не нужны ваши слова, ибо он и вы, здесь и сейчас, одно. Преодоление раскола мира на внутреннее и внешнее может случиться только за пределом слова, когда слово изжито в процессе магического переживания героем заявленной коллизии.

5 стр., 2415 слов

Речевые проявления личности переводчика в тексте перевода

... не только и не столько принадлежностью автора текста и переводчика к разным культурам, но и несовпадением их ... Целью нашего анализа является выявление семантических различий между текстом оригинала и текстом перевода и определение стоящего за ними психологического ... свести на нет речевые проявления его собственной личности. Таким образом, текст перевода содержит своего рода маркеры, основываясь на ...

МТ восходит к молчанию через текст и спускается с вершины Молчания в тот же самый текст, но как не похож текст восхождения и спуска. Ибо побывав на вершине, где воздух прохладен, прозрачен и неподвижен, у восходителя открывается новая способность ощущать в тех же самых словах, которые вызывали, например, приступ гнева при подъеме, совсем иное: покой, умиротворение, согласие с Бытием. Ничто не существует вне текста, кроме молчания. МТ начинается и заканчивается текстом, оставаясь недосягаемым для него на своей Вершине Молчания. В этом смысле МТ есть высшее философское высказывание, которое невозможно передать языком философии, то есть словом. МТ подвергает слово тотальной деконструкции, то есть убивает его, освобождая пространство для «нового» слова, которое оставаясь фонографически старым, начинает проецировать совершенно иные чувства, образы и смыслы.

4. Differance, различие, различение

Процедура вслушивания в трансцендентальный, мужской голос Бытия, Бога, представленная, по мысли Дерриды, как принцип философствования в работах Гуссерля и, в особенности, Хайдеггера, зачеркивается стратегией differance (неографизм Дерриды, удерживающий, путем подстановки «а» во французское difference, оба значения глагола differer. I) различать; 2) отсрочивать).

«Глагол «различать» представляется словом, отличающимся от самого себя. С одной стороны, он обозначает различие как отличие, неравенство, различение — с другой, выражает вмешательство запаздывания, интервала опространствливания и овременивания, откладывающего на потом то, что отрицается сейчас — означает возможное, являющееся невозможным в настоящее время.» (Гурко Е. Тексты деконструкции. Деррида Ж. Differаnсе. — Томск: Издательство «Водолей», 1999. стр125)

Одновременно этот неографизм указывает как на принципиальное предпочтение зрительного начертания звуку (при произношении все нюансы неологизма исчезают), так и аконцептуальный характер differance, слова, различающегося от себя самого.

Differance стирает все дуальные позитивности европейских идеологий — метафизик: оппозиции Бога и мира, духа и материи, души и тела, сущности и явления — оставляя феноменалистское поле непредставимого движения чистого различия, запредельная негативная энергия которого сковывалась абстрактно-логическими структурами для обеспечения «нормальной», «культурной» коммуникации. В этом своем качестве, условия возможности движения означения, differance есть результат расширенной философской интерпретации лингвистической концепции чистого различия Соссюра. Другой своей ипостасью difference отсылает к немыслимому опыту не-присутствия, вечно отсроченного настоящего, запечатленному в выявляемых деконструктивной работой разрывах смыслового единства текста. Differance репрезентирует следы некоего «первописьма», предшествующего самому языку и культуре, отпечаток которого несет на себе «письмо» — то есть та динамика не-данного, гетерогенного, которое обнажается при разборке идеологического каркаса, тотализирующего текст. В письме центризму традиции, свертыванию игр означения в некоторую незыблемую точку присутствия (гаранта смысла и подлинности) противопоставляется центробежное движение «рассеяния» (одноименное название носит одна из работ Дерриды «Рассеяние», 1972) значения в бесконечной сети генеалогии и цитации.

41 стр., 20007 слов

Гендерные различия тревожности в подростковом возрасте

... гендерных различий в проявлении тревожности у мальчиков и девочек в подростковом возрасте. Объект исследования, Предмет исследования Гипотеза нашего исследования предполагает существование различий в проявлении тревожности у ... T. Также предполагается, что человек с высоким показателем Т-предрасположенности в стрессовых ситуациях будет иметь более выраженное Т-состояние. А. М. Прихожанин указывает, ...

Как увидеть различие? Это значит увидеть в наличном неналичное, а в тождественном — нетождественное. Достаточно сосредоточиться на настоящем, и мы увидим трещины, свидетельствующие о том, что настоящее и наличное не тождественны самим себе, отличны от самих себя, внутренне дифференцированы: в них «еще» сохраняется прошлое, но «уже» предначертывается будущее.

Итак, различие — это противоположность наличию как тождеству и самодостаточности. Можно полагать, что изначальность различий, различенность — это следствие антропологической конечности человека, несовпадения бесконечного и конечного, de jure и de facto, вещи и смысла. Человек занимает промежуточное место в общей структуре бытия. От животного его отличает нереактивность, сдерживание непосредственных побуждений, превращение физиологических потребностей во влечения, которые не могут удовлетворяться тут же на месте, а в известном смысле, и вообще не могут удовлетворяться. От Бога его отличает неспособность к непосредственно интуитивному, прямому усмотрению смысла бытия вообще и собственной жизни — событий, поступков, текстов — в частности. Творец Вселенной не имеет различия между творимым бытием и смыслом бытия, они для него едины. Человек, и даже самый творческий, в этом смысле — не творец, а постигатель Вселенной. Тем самым различие, различенность дважды, с двух разных концов выходит на первый план — как промедленность в сравнении с животными реакциями и как отсроченность смыслов в общем — сложном и опосредованном — процессе означения.

Первый момент — это расщепление диалектической пары противоположностей тождество / различие, разнесение самодостаточных полнот и дифференцирующихся следов по разным регистрам и выведение различия на первый план. Второй момент — это отношение Деррида к понятию различия в его структуралистском (соссюровском) истолковании. Как известно, для лингвистического структурализма, а затем и для структуралистской мысли, перенесенной в другие области гуманитарного познания, различие — это всегда системное смыслоразличающее качество: те различия, которые не являются смыслоразличающими, вообще не входят в систему. Так вот, именно эти внесистемные и несмыслоразличающие различия и абсолютизирует постструктурализм в целом. Это имеет отношение и к пониманию различия у Деррида.

Однако этими спецификациями понятие различия у Деррида не ограничивается. Он вводит еще одну операцию, которая радикально усиливает различие и закрепляет сложное и опосредованное отношение человека к смыслам. Она названа словом «различение» (differAnce): на слух это понятие не отличается от обычного difference (различие) и выявляет свое своеобразие только в письменном виде. Этот неологизм, или неографизм, Деррида трактует как нечто сходное с греческим средним залогом — вне антитезы активности и пассивности. Различение — это условие формирования формы, условие означения. Позитивные науки могут описывать только те или иные проявления различАния, но не различение как таковое, хотя процессы и состояния, связанные с различением, имеют место повсюду. Различение лежит в основе оппозиции наличия и отсутствия, в основе самой жизни.

7 стр., 3195 слов

Контрольная работа — Развитие речи — Обучение дошкольников ...

... обучение пересказыванию было плодотворным, нужно правильно отобрать тексты для пересказов. Пересказ не самоцель, а средство речевого развития дошкольников. Поэтому существуют определенные принципы отбора литературного текста для пересказа. ... Цель данной работы – определить особенности процесса обучения дошкольников пересказу литературных произведений. Задачи: 1. Описать сущность пересказа и его ...

Различение предполагает двоякую деформацию пространства и времени как опор восприятия и осознавания. А именно, различение — это промедленность, отсроченность, постоянное запаздывание во времени и отстраненность, смещение, разбивка, промежуток в пространстве. Выше у нас шла речь о том, что наличие представляет собой единство «здесь и теперь», настоящего момента и данного места, И это единство разбивается различением — его временной аспект промедляется, а его пространственный аспект — включает «разбивку», «интервал», отстранение. При этом оба типа деформаций — и временные, и пространственные — взаимодействуют и переплетаются. В слове «различение» слышатся, таким образом, разные значения: различаться, не быть тождественным; запаздывать (точнее, отсрочиваться во времени и отстраняться в пространстве); различаться во мнениях, спорить (франц. differend).

Отслеживая элементы письма, как работу differance, Деррида рассматривает совокупность текстов культуры в качестве сплошного поля переноса значения, не останавливающегося ни в каком месте в виде застывшей структуры, она подрывает изнутри фундаментальные понятия западной культуры, указывая на их нетождественность самим себе, освобождая репрессированную метафорику философских произведений, приходящую в столкновение с их идеологическим строем. Тем самым демонстрируется сопротивление языка любому философскому (метафизическому) проекту. Внеположная тексту позиция классического интерпретатора в деконструкции элиминируется. Задается констатация факта «инвагинации», внедренности, привитости одного текста другому, бесконечного истолкования одного текста посредством другого (рафинированно такой подход реализован в «Похоронном звоне», 1974, где Деррида сталкивает гегелевскую «Эстетику» и «Философию религии» с размышлениями о романе «Чудо» Жене, передавая функцию комментария и интерпретации белому просвету между столбцами двух текстов).

Практика деконструкции носит вне методологический характер и не предлагает ограниченного набора строгих правил «разборки». Деррида доказывает, что для нее уязвимо практически любое философское произведение — от сочинений Платона до работ Хайдеггера.

Вслед за Гуссерлем, здесь особенно важно именно взаимосоотнесенное становление пространства и времени, это становление — временем пространства и становление-пространством времени. В отличие от Гуссерля, который отступает к своим первичным до языковым интуициям, Деррида стремится не к первоначалу, а туда, где происходит отстранение-отсрочивание всего в человеческом мире, где разрастаются подстановки и замены. Однако в итоге эта конструкция отсрочивания и отстранения выступает не как результат, а как условие — как то, раньше чего ничто другое невозможно.

8 стр., 3583 слов

Журналистика и культура

... упомянутых основ профессиональной культуры журналиста, так же в составляющие данного понятия можно включить, такие виды культуры, как: ·Политическая культура ·Медиа-культура ·Психологическая культура ·Правовая культура ·Филологическая культура Политическая культура - часть общей культуры, включающая исторический ...

Деррида полагает, что деконструкцию надо использовать не только в философии, но и в этике и политике. Государство — сфера, где метафизические мифы воспроизводятся неконтролируемо, оно держится на основе власти и силы. Нам нужно, считает Деррида, понимание истории, показывающее нам некий отсутствующий элемент, некоторое утраченное основание — без которого ничего бы не было. Это некоторый логический элемент, который надо допустить.

Какой бы привычный (или непривычный) нам социальный предмет мы ни взяли (национальное государство, демократия), во всех этих случаях противоречие между единством и множественностью делает вопрос о философском и реальном статусе этих образований — «неразрешимым». И потому «плюрализм» оказывается столь же бесполезной стратегией, как и гомогенное «единство». По сути, нам нужна не множественность как таковая, а гетерогенность, которая предполагает различие, расчлененность, разделенность — как условия установления отношений между людьми. Опасны единства, которые принимают вид однородных органических целостностей, — внутри них нет места для ответственного решения, а стало быть, нет места для этики и политики. Но если взглянуть на все это шире, то и чистые единства, и чистые множественности в равной мере оказываются именами опасного, нежизненного состояния, именами смерти.

Вот уж Деррида дает нам почти тот же метод, какой был найден самим МТ.

— Differance стирает все дуальные позитивности европейских идеологий — метафизик: оппозиции Бога и мира, духа и материи, души и тела, сущности и явления — оставляя феноменалистское поле непредставимого движения чистого различия, запредельная негативная энергия которого сковывалась абстрактно-логическими структурами для обеспечения «нормальной», «культурной» коммуникации

  • деконструкция носит вне методологический характер и не предлагает ограниченного набора строгих правил «разборки»
  • difference отсылает к немыслимому опыту не-присутствия, вечно отсроченного настоящего, запечатленному в выявляемых деконструктивной работой разрывах смыслового единства текста.

Речь, таким образом, идет о разрыве, трещине в якобы непрерывном пространстве текста. Стоит найти, ощутить этот зазор, «обосноваться в нем» и тогда становится возможным видение некоего первописьма, которое репрезентирует следы предшествующие самому языку и культуре.

Стихия МТ — импровизация, действие как интуитивное понимание не понимаемого, как разрыв с линейностью, выход в иномирное пространство, пространство «первотекста», которое содержит в себе лишь потенцию текста, но еще не является им самим. В этом пространстве уже нет места

центризму традиции, свертыванию игр означения в некоторую незыблемую точку присутствия (гаранта смысла и подлинности).

Здесь, как говорит Деррида, существует лишь центробежное движение «рассеяния».

5. Мир как текст

Согласно Деррида, «мир — это текст», «текст — единственно возможная модель реальности». По убеждению теоретиков постмодернизма, язык, вне зависимости от сферы своего применения, функционирует по своим законам и мир постигается человеком лишь в виде той или иной истории, рассказа о нем. Или, иными словам, в виде «литературного» дискурса (от латинского discurs — «логическое построение»).

Сомнение в достоверности научного познания привело постмодернистов к убеждению, что наиболее адекватное постижение действительности доступно лишь интуитивному — «поэтическому мышлению» (выражение М.Хайдеггера, по сути, далекого от теории постмодернизма).

Специфическое видение мира как хаоса, предстающего сознанию лишь в виде неупорядоченных фрагментов, получило определение «постмодернистской чувствительности».

Не случайно работы главных теоретиков постмодернизма — скорей художественные произведения, чем научные труды, а всемирная слава их создателей затмила имена даже серьезных прозаиков

Рассматривая человека только через призму его сознания, т.е. исключительно как геологический феномен культуры и, даже более узко, как феномен письменной культуры, как порождение Гутенбергеровой цивилизации, пост — структуралисты готовы уподобить самосознание личности некоторой сумме текстов в той массе текстов различного характера, которая, по их мнению, и составляет мир культуры. Весь мир в конечном счете воспринимается Дерридой как бесконечный, безграничный текст (можно сравнить с характеристикой мира как космической библиотеки» В. Лейча, или «энциклопедии» и «словаря» У. Эко).

Таким образом, текст для Деррида не является объектом как таковым : текст — это не объект, а территория. Он существует скорее как terra mutationis, топос активности, перманентное поле метаморфоз. Здесь имеют место не тождества и константы, т.е. изначально неподъемная статика, но плавающие величины, серии и вариации. Текст возможен только как эхолот проецируемых вовне коммуникаций.

Детальное исследование структуры текста позволяет утверждать, что ни один текст не является тотальностью: текст, apriori, не может выступать в качестве некого центрирующего начала. Текст — это всегда реальность между, предполагающая множественность рассредоточенных источников смысла. Более того, текст отвергает наличие оснований, он устремляется к слоям, обращен к цепочкам дифференцированных следов, а потому даже всеобщий текст, понятый как культурный универсум, противостоит, какой бы то ни было, теории и практике центрации.

Следовательно, текстуальность не является свойством отдельных текстов, но есть формой организации самого знания, графической перкуссией человеческого мышления. Представление о мире как о сумме текстов, в сущности, оказывается микромоделью восприятия и оформления действительности в виде определенного сюжетного модуса. Реальность всегда уже есть текст: мир открывается человеку только лишь в форме текстов, историй о нем. Эта позиция бытия-в-тексте есть не просто констатацией текста; эта позиция и есть развернутое тело текста. Поэтому, когда Деррида говорит о том, что «нет ничего вне текста», то речь идет скорее о том, что всё мыслимо в тексте, всё является частью текста, того текста, которым и является мир, та изначальная текстуальность мышления, через которую и в рамках которой рождалась сама культура.

Текстуальное восприятие действительности и истории обусловлено не только невозможностью культуры находиться вне текста, но и тем, что все внешнее по отношению к тексту, всякая негативность текста производится в нем же. Выход из текста, «другой» и «порог» высказываются в самом тексте. Даже рефлексия о том, чту есть апофатика текста, всегда уже является частью текста. «Наши представления о тексте с точки зрения соотношения его с реальностью — это бесконечный выход за пределы его классического представления. Это проламывание в радикальную инаковость текста» ( Derrida J. Outwork . p.1-60)

Для Деррида текст не вовне языка — он его внеположность. «Так что у текста нет больше предела, нет ничего внешнего ему. Нельзя сводить текст к языку, речевому акту в строгом смысле слова» (Философия и литература: Беседа с Жаком Деррида. //Жак Деррида в Москве: деконструкция путешествия. — М. : Ad Marginem. — 1993. — c.151).

Язык всегда есть лингвистический феномен, его понимание и интерпретация так или иначе опосредованы текстом, а именно всем тем, что определяет «язык» в качестве такового. Поэтому за пределами языка действительно есть текст — текст, который рождает само то «чту значит быть за пределами».

Идеи Дерриды:

1) Деррида демонстрирует живучесть логоцентризма в западной мысли и неразрешимость его парадоксов, а также маловероятность его преодоления, поскольку любая критика логоцентризма опирается, в конечном счете, на логоцентрические понятия.

2) Деррида указывает на важность элементов, кажущихся маргинальными, и на зависимость систем от того, что они вытесняют и подавляют.

3) Деррида разрабатывает технику интерпретации , необычную для философии, поскольку она использует ресурсы риторики текста,и продуктивную для литературной критики, исследующей язык и его парадоксальность.

4) Хотя Деррида не предлагает собственной теории языка, его деконструкция других теорий показывает, что значение является продуктом языка, а не его источником, и что оно никогда не может быть вполне определенным, поскольку является результатом контекстуальных сил, которые не могут быть ограничены.

5) Наконец, работы Деррида ставят под сомнение различные понятия, на которых мы привыкли основываться, такие, как происхождение, присутствие, человеческое Я, показывая, что они скорее результаты, нежели чистые данности и основания.

6)

1) https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0

2) Альманах «Архетипические исследования» Л. Хайтин, Е. Миронова, В. Лебедько «Философия Жака Деррида» [Электронный ресурс]. URL:

3) Философия. Учебник для ВУЗов под редакией В. В. Миронова. [Электронный ресурс]. URL: http://philosophica.ru

4) http://eurasialand.ru