Игры животных и игры детей (сравнительно-психологические аспекты)

Курсовая работа

Изучение игровой деятельности является одним из самых сложных вопросов науки в течение многих десятилетий. К ней обращаются не только представители психологии и педагогики, но также и ученые — социологи, зоопсихологи, этиологии и ряда других областей знаний.

Так, в психологии первая фундаментальная концепция игры была развита в 1899 г. немецким философом и психологом К. Гроссом. До него вопросы игры частично затрагивал английский философ Г. Спенсер.

Впоследствии появились теории зарубежных и отечественных исследователей — К. Бюлера, Ф. Бейтендейка, Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, Д. Б. Эльконина и др.

В течение 20 века появилось множество исследований, посвященных исследованию игровой деятельности у различных представителей животного мира.

Основной целью изучения игры у животных является объяснение ее природы, сравнение ее с игрой человека, а также определение ее функций и роли в процессе развития животного и человека.

Среди таких исследований можно назвать работы Н.Н. Ладыгиной-Кате, Л.А. Фирсова, Д. Фосси.

Однако, несмотря на высокую степень изученности вопросов игры, тема остается не раскрытой до конца. Так, например, до сих пор нет однозначного и полного определения игры, очень мало работ приводят сравнение игр у различных представителей животного мира. Поэтому тема данной работы является не только интересной, но и актуальной.

Игра составляет один из важных компонентов приспособительной деятельности многих видов животных. Детеныши млекопитающих проводят в играх долгие периоды времени, заставляя предполагать, что игровая активность необходима для выживания вида. Хотя взрослые периодически тоже могут играть, но эта потребность с возрастом ослабевает.

Как и у человека, игра включает широкий круг видов деятельности животных, которую обычно противопоставляют утилитарно-практической деятельности.

Одна возникает в такое время, когда нет необходимости ни в каких других формах поведения, существенных для выживания вида, таких, как питание или спасение от хищников, и, похоже, «доставляет удовольствие» ее участникам.

Формы игры животных весьма разнообразны — от двигательной активности, в которой смешаны стереотипы пищевого, полового или оборонительного поведения, до сложных, иногда неповторимых сценариев, изобретенных и спланированных применительно к обстоятельствам.

14 стр., 6657 слов

Изучение особенностей интеллектуальной деятельности пожилых людей

... деятельности пожилых людей. В исследовании приняли участие 20 пенсионеров в возрасте от 56 до 64 лет. Полученные результаты исследования свидетельствуют о то, что общий уровень интеллекта у пожилых людей ... восприятии, памяти, мышлении, внимании пожилых людей, с учетом личностных особенностей, особенностей выхода на пенсию, социального статуса и его изменения. При этом проявление компенсаторных ...

Распространено представление, что игра позволяет детенышам практиковаться и совершенствоваться в выполнении двигательных актов и общественных взаимодействиях, которые будут необходимы им во взрослом состоянии. Кроме того, игра, по-видимому, обогащает животное информацией об окружающей среде. Она представляет собой сложный комплекс разнообразных поведенческих актов, которые в своей совокупности и составляют основное содержание поведения молодого животного до наступления половой зрелости.

С помощью игры происходит формирование практически всех сфер поведения, как индивидуального, так и социального.

Многие формы игры сходны с исследовательским поведением, другие — с социальным, охотничьим, половым и репродуктивным. Наряду с воспроизведением ритуализованных и стереотипных последовательностей действий, одинаковых у всех особей данного вида, у многих животных возможны и индивидуальные пластичные формы игры.

Подробное изложение проблемы игры животных с позиций зоопсихологии и критический анализ имевшихся в тот период теорий содержится в «Руководстве по зоопсихологии» К. Э. Фабри. В нем дан анализ экспериментов и теорий игры, обобщена литература до середины 70-х годов.

Цель работы — сделать сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных.

Задачи:

  • изучить имеющуюся литературу по теме исследования;
  • выявить особенности игровой деятельности;
  • произвести сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных.

Объект исследования — игровая деятельность.

Предмет исследования — сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных.

1. Понятие и сущность игровой деятельности

игровой психологический дети индивидуальный

1.1 Понятие игровой деятельности и ее отличия от других видов деятельности

Определение понятия «игра» является одним из труднейших вопросов психологии, как человека, так и животных. Обратившись к словарям, можно встретить следующие ответы:

  • это один из видов активности человека и животных, возникающий на определенной ступени эволюции животного мира.
  • это деятельность, занятие детей и занятие, обусловленное совокупностью определенных правил, приемов, служащее для заполнения досуга, для развлечения, являющееся видом спорта (спортивные игры, военная игра).

  • это вид непродуктивной деятельности, где мотив лежит не в результате её, а в самом процессе.
  • это исполнение определенных ролей.

Таким образом, понятие игры является очень емким и сложным.

Игра как вид деятельности присуща далеко не всем представителям животного мира, а только тем видам, в онтогенезе которых присутствует такой период, как детство.

В частности, это представители позвоночных. Позвоночные — это наиболее высокоорганизованная и разнообразная группа животных, насчитывающая около 40-45 различных видов.

Ученые наблюдали игровую деятельность у многих млекопитающих, в частности у представителей всех семейств хищных млекопитающих, у приматов, а также у птиц.

7 стр., 3392 слов

Психическая деятельность животных

... Цель. Изучить психическую деятельность животных. Задачи. 1. Изучить литературу по данному вопросу; 2. Рассмотреть характеристику психической деятельности животных; Основная часть Инстинктивное поведение и научение ... ритмы многообразными биологически важными факторами среды, но общая «канва» инстинктивного поведения определяется самовозбуждающимися колебательными процессами с периодом, равным ...

Игровая деятельность присуща также и человеку.

Все формы игры у любых представителей животного мира коренным образом отличаются от «серьезной» деятельности, но в то же время в них прослеживается явное сходство с конкретными, вполне серьезными ситуациями — и не просто сходство, а имитация.

Это справедливо даже в отношений абстрактных игр взрослых людей — ведь покер или шахматы позволяют им дать выход определенным интеллектуальным способностям.

Главное отличие игры от деятельности другого вида состоит в том, что данный вид деятельности ориентирован не на столько на конкретный результат, сколько на сам процесс — правила, ситуацию, воображаемую обстановку. Результатом игры не становится производство какого-либо материального или идеального продукта.

Особенность игры состоит также в ее добровольном характере. Так, животное нельзя заставить играть путем положительного или отрицательного подкрепления. Условием возникновения игры служит комфортное состояние организма; отсутствие голода, жажды или неблагоприятных условий среды.

Игровому поведению присущ высокий положительно-эмоциональный компонент — животным явно нравится играть. Так же и у детей. Ребенок не станет играть в случае, если не испытывает к данной игре интереса.

Таким образом, игровая деятельность — это явление, свойственное только тем представителям животного мира, в онтогенезе которых есть период детства.

Главным отличием игры от других видов деятельности является ее «условный» характер, а также возникновение только в условиях эмоционального комфорта.

Одним из самых сложных вопросов в изучении игры является определение ее функций.

Первые попытки определить функции игры предприняты в работах Г. Спенсера и К. Гросса — первых исследованиях игровой деятельности животных.

Согласно теории Спенсера, игровая активность рассматривается как расход некой «избыточной энергии». Иначе говоря, она возникает в случае, когда у животного нет необходимости в других формах поведения, существенных для выживания, таких как питание или спасение от хищников. Бездействовать же животное не может.

Иного мнения придерживается К. Гросс, трактующий игровую деятельность как «практику для взрослого поведения». Игра является упражнением в особо важных сферах жизнедеятельности. Она позволяет молодому животному без риска упражняться в жизненно важных действиях, ибо в этих условиях ошибки не влекут за собой пагубных последствий: в ходе игры возможно совершенствование наследственных форм поведения еще до того как недостатки поведения роковым образом «предстанут перед судом естественного отбора» [1, с. 74].

Таким образом, основная функция игры заключается в «подготовке к взрослой жизни». Происходит формирование охотничьего поведения, отрабатываются навыки будущего социального взаимодействия.

Все появившиеся впоследствии исследования соглашались либо с первой точкой зрения, либо со второй. В итоге были определяют следующие функции игры:

Ориентировочно — исследовательская или познавательная. Заключается она в том, что с помощью игры происходит накопление знаний о предметах и явлениях окружающего мира, их многообразии и свойствах.

Развивающая функция. Игра помогает представителям животного мира развивать качества, которые являются характерными для данного вида: реакционность, быстроту, ловкость и т.д.

4 стр., 1976 слов

Игры, в которые играют люди

... этической опоры невозможно принимать решения. Анализ действий Всякое взаимодействие имеет социальный и психологический уровни. В явном взаимодействии эти уровни совпадают, в скрытом – не совпадают. описать ... написал свою книгу «Люди, которые играют в игры» (1972). 2. Содержание и идея транзактного анализа В основе любой из теорий Берна лежит структура личности человека. Структура личности ...

Функция социализации, которая выражается в приобретении посредством игры навыков общения.

Данные функции отражают большое значение игры в развитии животного или человека.

Более фундаментальный теоретический анализ проблемы игры животных в отечественной психологии был проделан Д. Б. Элькониным. Он подробно и конструктивно рассмотрел ранние теории игры, существовавшие к середине 20 века, показал их убедительные и неподтвержденные стороны, а также сформулировал собственные представления, которые, по его мнению, могли стать основой для будущей теории игры [2, с. 65].

Д.Б. Эльконин определяет игру как «особую форму поведения, характерную для периода детства», в которой «складывается и совершенствуется управление поведением на основе ориентировочной деятельности» [2, с. 65].

Именно игнорирование природы игры как развивающейся деятельности составляло, по мнению Эльконина, основной недостаток ранее существовавших теорий. Он полагал, что общая теория игры для детей и животных вообще не может быть создана, т.к. нельзя отождествлять ход психического развития ребенка и его игры с развитием детенышей животных и их играми.

Одна из причин ограниченности указанных теорий состояла, по мнению Эльконина, в том, что подход их авторов был феноменологическим. Эльконин подчеркивает тот факт, что игра как особая форма поведения связана с возникновением в эволюции периода детства как особого периода индивидуального развития особи.

Включение детства как особого периода жизни в общую цепь эволюционного процесса является важным шагом на пути понимания его природы вообще и сущности игры, в частности.

Фабри предложил также собственную концепцию, согласно которой «игра является развивающейся деятельностью, охватывающей большинство функциональных сфер». Она составляет основное содержание процесса развития поведения в ювенильном периоде. Игра представляется не какой-то особой категорией поведения, а совокупностью специфически ювенильных проявлений «обычных» форм поведения. Иными словами, «игра — это не образец» взрослого поведения; а само поведение в процессе своего становления». Особое внимание в работах Фабри уделено играм, включающим манипуляции с предметами [3, с. 19].

На основе критического анализа литературы Крымов выделяет 9 основных независимых характеристик игрового поведения. Они в основном совпадают с приведенными выше признаками игры по Хайнду, но акцентируют внимание и на некоторых дополнительных. Так, он отмечает, что игра животных — «дело добровольное», животное нельзя заставить играть путем положительного или отрицательного подкрепления. Условием возникновения игры служит комфортное состояние организма; отсутствие голода, жажды или неблагоприятных условий среды. Игровому поведению присущ высокий положительно-эмоциональный компонент: животным явно нравится играть. Как отмечает Крымов, хотя это положение и носит отпечаток антропоморфизма, его признают многие исследователи [4, с. 39].

Вторая распространенная гипотеза касается существования специфического «игрового побуждения», наличие которого допускал, в частности, К. Лоренц.

Анализируя этот вопрос, он показал наличие существенных различий между игрой и гак называемой «активностью в пустоте», т.е. теми случаями, когда те или иные видоспецифические реакции проявляются в отсутствие специфических раздражителей, которые их обычно вызывают. Как подчеркивает Лоренц, такие факты обусловлены усилением специфического побуждения (например, голода) и отсутствием условий, в которых это побуждение могло бы быть удовлетворено, поэтому, например, голодная птица и начинает ловить отсутствующих насекомых, совершая свои действия «вхолостую» или «в пустоте».

5 стр., 2329 слов

Ребенок и животное

... детям ухаживать за животными, считая, что ребенок не справится с этой задачей. С животными в доме у детей расширяются возможности общения. Щенок, котенок, хомячок или другой питомец - непременный участник игр ребенка, и ... движение, мягкость и фактуру шерсти и т.д. [1] Животные способствуют развитию логического мышления. На основе представлений о животных дети учатся устанавливать взаимосвязи и ...

Главное же отличие игры, по Лоренцу, состоит как раз в том, что совершаемые во время нее специфические действия совершенно не опираются на соответствующее специфическое побуждение, а как только таковое (например, агрессия) начинает проявляться, игра прекращается, уступая место другим формам поведения.

Вопрос о мотивации, лежащей в основе игры, остается дискуссионным, тем не менее в целом можно утверждать следующее: хотя движения, характерные для игрового поведения, могут напоминать движения при других видах активности, оно не связано с действием устойчивых мотивационных факторов, как это наблюдается в других ситуациях. Так, элементы агрессивного и полового поведения могут появляться, когда животное, по-видимому, не испытывает ни агрессивного, ни полового возбуждения. Игровое поведение может прекратиться, не достигнув «завершающей» ситуации. Например, попытки садок у молодых обезьян могут не приводить ни к интромиссиям, ни к эйякуляции; вероятно, они ослабевают в результате выполнения других элементов акта спаривания.

С другой стороны, игровое поведение может повторяться много раз подряд, несмотря на то, что каждый раз оно приводит к «завершающей» ситуации.

Доказательством существования (или отсутствия) специфического игрового побуждения могли бы служить результаты экспериментов, в которых животные подвергались бы депривации — временному лишению возможности играть. По представлениям этологов, такая депривация должна приводить к «накоплению специфической энергии действия», т.е. соответствующего побуждения, и, следовательно, к усиленному проявлению активности после прекращения депривации. Работы, процитированные в этой связи А.А. Крымовым, не дали однозначного ответа на этот вопрос — в разных опытах на разных животных результатом депривации (кратковременная изоляция от игровых партнеров) было как усиление игры, так и сохранение ее прежнего уровня [4, с. 39].

Трудность выяснения этого вопроса состоит, в частности, в несовершенстве методов избирательного устранения возможности играть (кратковременная изоляция от партнеров); которые обычно затрагивают и какие-то другие стороны поведения. Особый интерес представляет в этом плане поставленный самой природой эксперимент, который обнаружила и описала Р. Ли, наблюдавшая в течение ряда лет за популяцией живущих на свободе обезьян верветок (Cercopithecus pygerythrus) в Восточной Африке.

1.2 Особенности игровой деятельности у животных

Игровая активность у животных проявляется в такое время, когда нет необходимости в других формах поведения, существенных для выживания, таких как питание или спасение от хищников.

Детеныши млекопитающих проводят, играя, много времени — их игра представляет собой сложный комплекс поведенческих актов, которые вместе и составляют основное содержание поведения молодого животного до наступления половой зрелости. Взрослые периодически тоже могут играть, но с возрастом эта потребность ослабевает.

12 стр., 5775 слов

Поведение животных

... в их поведении. Как и любой признак организма, поведенческие признаки обусловлены генетической программой при бульшем или меньшем воздействии внешних факторов. Подопытных животных воспитывали в изоляции от воздействия определенных факторов внешней среды, например без ...

Игра у животных включает широкий круг видов деятельности: от двигательной активности, в которой смешаны стереотипы пищевого, полового или оборонительного поведения, до сложных, иногда неповторимых сценариев, изобретенных и спланированных применительно к обстоятельствам.

Она предстает в различных формах [5, с. 152]:

  • подвижные игры;
  • манипуляционные игры;
  • социальные (или коллективные);
  • образное фантазирование.

Рассмотрим их подробнее. Подвижные игры включают в себя погони, преследование, подкрадывание, бег, прыжки и все элементы охоты за добычей. Важным компонентом подвижных игр являются игровые схватки, игра-борьба.

Манипуляционные игры, или игры с предметами, некоторые авторы считают наиболее «чистым» проявлением игры животных. Они характерны для млекопитающих, а также для некоторых видов птиц. В ходе игры с предметами формируются, упражняются и совершенствуются важные компоненты охотничьего, гнездостроительного, пищевого и других форм поведения взрослых животных.

Ярким примером такой игры является поведение котят. Вот как описывает их в своей книге «Человек находит друга» …: «Котенок играет со своей традиционной игрушкой — клубком шерсти. Он неизменно начинает с того, что трогает его лапкой — сначала осторожно и вопросительно, вытянув ее и загнув подушечку внутрь.

Затем он выпускает когти, подтягивает клубок к себе и тут же отталкивает или отпрыгивает назад и припадает к полу. Весь подобравшись, он настороженно поднимает голову и так внезапно, что, кажется, будто он неминуемо должен удариться подбородком о пол. Задние ноги выполняют своеобразные чередующиеся движения — он то переступает ими, то скребет, словно отыскивая твердую опору для прыжка. Внезапно он описывает в воздухе широкую дугу и падает на игрушку, выставив вперед сведенные вместе передние лапы.

Если игра достигла определенной кульминации, он даже может начать кусаться. Котенок снова толкает клубок, который теперь закатывается под буфет, в щель, слишком узкую, чтобы котенок мог пролезть туда. Изящным «отработанным» движением котенок подсовывает под буфет одну лапу и выуживает свою игрушку наружу.

Те, кому доводилось хоть раз видеть, как кошка ловит мышь, немедленно замечают, что котенок, которого разлучили с матерью чуть ли не слепым, проделывает все сугубо специализированные движения, помогающие кошке в охоте на основную ее добычу — на мышей. Ведь для диких кошек мыши — это их «хлеб насущный».

Если мы теперь усовершенствуем игрушку, привязав ее к нитке и подвесив так, чтобы она болталась, котенок продемонстрирует совсем иную систему охотничьих движений.

Он высоко подпрыгивает и хватает жертву обеими лапами, сводя их широким захватывающим движением.

Во время этого прыжка лапы кажутся неестественно большими, так как когти выпущены, пальцы растопырены, а пятые рудиментарные пальцы согнуты под прямым углом к лапе. Это хватательное движение, которое котята с восторгом проделывают в игре, абсолютно точно, до мельчайших деталей, совпадает с тем движением, которым пользуются кошки, схватывающие взлетающую с земли птицу.

Биологический смысл еще одного движения, часто наблюдающегося в игре, менее очевиден, так как практически кошки пользуются им очень редко. Котенок стремительным, направленным вверх ударом вывернутой подушечки с выпущенными когтями подцепляет игрушку снизу, перебрасывает ее через плечо, так что она описывает крутую дугу, и стремительно прыгает за ней. Или же — особенно имея дело с большими предметами — котенок садится перед игрушкой, напряженно выпрямляется, подцепляет ее лапами снизу с обеих сторон и швыряет через голову по еще более крутой дуге.

68 стр., 33564 слов

Дидактическая игра как средство развития связной речи у детей ...

... связной речи детей-дошкольников. Задачи исследования : 1. Анализ психолого-педагогической литературы по проблеме исследования 2. Провести диагностику и определить уровни развития связной речи детей. 3. Подобрать и систематизировать дидактические игры и упражнения для развития связной речи детей ... них связной речи. Средством обучения связной речи является рассказывание детей. Связная речь предполагает ...

Часто котенок следит за полетом игрушки глазами, делает высокий прыжок и приземляется там же, где падает она. В жизни такие движения используются при ловле рыбы: первая система — для ловли мелкой рыбешки, а вторая — для крупной».

Особый вариант манипуляционных игр — манипуляции с добычей, они составляют важнейший компонент становления охотничьего поведения молодых хищных млекопитающих.

Детеныши разных видов кошачьих играют и с живой, и с мертвой, и с искусственной жертвой. От истинных охотничьих приемов эти игры отличаются произвольной последовательностью отдельных элементов, их незавершенностью, или повышенной интенсивностью. Интересно, что, в отличие от многих других животных, кошачьи продолжают активно играть и став взрослыми.

Социальные или коллективные игры встречаются у животных, которые живут в сложноорганизованных сообществах.

В процессе таких игр отрабатываются будущие социальные взаимодействия, закладываются основы иерархических отношений между участниками.

К таким играм относятся, например, игровая борьба. Например, у сурков: молодые животные часто и подолгу «борются», поднимаясь на задние конечности, и обхватывая друг друга передними. В такой позе они трясутся и толкаются. Часто наблюдается у них и игровое бегство, в то время как общеподвижные игры встречаются у молодых сурков редко.

Широко распространена игровая борьба у хищных. У куньих преобладают охотничьи игры (помимо общеподвижных), которые нередко переходят в игровую борьбу. Как и у других млекопитающих, преследователь и преследуемый в таких играх часто меняются ролями. У медвежат игровая борьба выражается в том, что партнеры толкают и «кусают» друг друга, обхватившись передними лапами, или наносят друг другу удары. Встречаются также совместные пробежки (или плавание наперегонки), игра в «прятки» и т.п.

Совместные игры львят заключаются, прежде всего, в подкрадывании, нападении, преследовании, и «борьбе», причем партнеры то и дело меняются ролями.

Игровая борьба и охота свойственна и другим представителям кошачьих. Так, притаившись за угольным ящиком, котенок выслеживает своего брата, который уселся посреди кухни и не подозревает об этой засаде [5, с. 203].

А первый котенок содрогается от нетерпения, точно кровожадный тигр, хлещет себя хвостом по бокам и проделывает головой и хвостом движения, также наблюдающиеся у взрослых кошек, его внезапный прыжок относится к совсем иной системе движения, назначение которых не охота, а драка.

Вместо того чтобы прыгнуть на своего брата как на добычу — впрочем, это тоже не исключается, — котенок на бегу принимает угрожающую позу, выгибает спину и боком приближается к противнику. Второй котенок тоже выгибает спину, и оба некоторое время стоят так, вздыбив шерсть и изогнув хвосты.

Насколько известно, взрослые кошки подобной позиции по отношению друг к другу никогда не занимают.

24 стр., 11518 слов

«Классификация подвижных игр»

... много можно незаметно забыть. Классификация подвижных игр. Существует несколько классификаций подвижных игр. Традиционно игры различают по наличию/отсутствию ... игры эстафеты. Поисковые игры. Игры, игровой процесс которых построен на поиске участников или предметов. Спортивные игры. Игры по мотивам популярных игровых ... Природой заложено в детей такое поведение. Ребенок познает мир, развивается, организм ...

Каждый котенок ведет себя скорее так, словно перед ним собака, и все-таки их схватка развивается как подлинная драка двух взрослых котов. Крепко вцепившись друг в друга передними лапами, они кувыркаются самым невероятным образом, одновременно дергая задними лапами так, что, будь на месте второго противника человек, у него после игры были бы расцарапаны все руки.

Сжимая братца в железной хватке передних лап, котенок энергично бьет его задними лапами с выпущенными когтями. В настоящей драке такие секущие, рвущие удары нацеливаются в незащищенный живот врага, что может привести к самым печальным результатам.

Побоксировав немного, котята выпускают друг друга, и тут обычно начинается увлекательная погоня, во время которой можно наблюдать еще одну систему грациозных движений.

Когда убегающий котенок видит, что другой его настигает, он внезапно проделывает сальто-мортале, мягким, совершенно бесшумным движением проскальзывает под своего противника, вцепляется передними лапами в его нежное брюшко, а задними бьет его по мордочке.

Подобные совместные игры в большей степени являются тренировкой навыков, необходимых для охоты, в меньшей — развлечением.

Коллективные игры также необходимы для установления иерархии в отношениях между животными.

Так, у псовых иерархические отношения начинают формироваться в возрасте 1-1,5 месяца, хотя соответствующие выразительные позы и движения появляются в ходе игры уже раньше. У лисят уже на 32-34-й день жизни наблюдаются вполне выраженные «нападения» на собратьев с признаками импонирования и запугивания. В начале второго месяца жизни появляются иерархические отношения у койотов.

Такие игры содержат элементы грубой физической силы, признаки демонстрационного поведения, являясь средством психического воздействия на партнера, запугивания. Животные проявляют такие движения, как «трепание» партнера, наскакивание на него и т.п.

Животные могут коллективно заниматься манипуляционной игрой, включая в свои совместные действия какие-нибудь предметы в качестве объекта игры. В качестве примера такой игры можно привести описанные Вюстехубе совместные действия трех молодых хорьков с пустой консервной банкой.

Будучи случайно уроненной в таз умывальника, эта банка затем многократно сбрасывалась ими туда, что производило соответствующий шумовой эффект. Когда же зверькам вместо банки давался резиновый мячик, хорьки с ним так не играли, но впоследствии находили другой твердый предмет — фаянсовую затычку, с помощью которой возобновляли ту же «шумовую» игру.

У диких четырехмесячных поросят немецкий этолог Г.Фрэдрих однажды наблюдал оживленную совместную игру с монетой: поросята нюхали и придавливали ее «пятачками», подталкивали, хватали зубами и подбрасывали ее вверх, резко вскидывая при этом голову.

В этой игре одновременно участвовало несколько поросят, причем каждый из них старался овладеть монетой и сам поиграть с ней описанным образом. Фрэдрих также наблюдал совместные игры молодых кабанов с тряпками.

Подобно щенкам, поросята хватали зубами одновременно одну и ту же тряпку и тянули ее в разные стороны. «Победитель» или убегал с тряпкой, или продолжал самостоятельно с ней играть, трепал ее и т.д.

11 стр., 5492 слов

Игры, как манипуляции с игрушками и предметами. Игрушки и предметы ...

... животных и мир людей, и т. д. Творческие, сюжетные — Каждый вид игры выполняет свою функцию в развитии ребенка. Наблюдаемое сегодня в теории и практике границы между любительской и обучающими играми недопустимо. В дошкольном возрасте ... процессов у детей дошкольного возраста будет более эффективным, если вы работаете с ними, опираться на вид деятельности, и построить свою работу в игровой форме, что ...

В подобных «трофейных» играх отчетливо выступают и элементы демонстрационного поведения, причем достигается импонирующий эффект с помощью объекта — «посредника», точнее, путем демонстрации его обладания. Не меньшую роль играют, конечно, «оспаривание», захват, отнятие объекта, равно как непосредственная «проба сил», когда животные, схватившись одновременно за объект, тянут его в разные стороны.

Один из вариантов коллективных социальных игр — игры матери с детенышем. Они характерны для хищных млекопитающих, но особенно развиты и выражены у человекообразных обезьян, у которых мать играет с детенышем с первых же месяцев жизни и до окончания подросткового периода.

Гудолл подробно описывает игры матери-шимпанзе с детенышем. От матери младенец получает первый опыт социальной игры, когда та нежно покусывает его зубами или щекочет пальцами.

Сначала игровые эпизоды длятся недолго, но около 6 месяцев детеныш начинает отвечать матери игровой мимикой и смехом, а продолжительность игры растет.

Некоторые самки играют не только с младенцами, но и с детенышами довольно зрелого возраста. Одна из обезьян играла и в 40 лет: детеныши бегали вокруг дерева, а она стояла и делала вид, что пытается схватить их, или хватала тех, кто пробегал близко. Ее дочь также играла со своим потомством в течение довольно долгого времени.

Когда младенец достигает возраста 3-5 месяцев, мать позволяет другим детенышам играть с ним. Сначала это старшие братья и сестры, но с возрастом этот круг растет, а игры становятся продолжительнее и энергичнее.

Игры многих животных, в частности шимпанзе, по мере взросления приобретают все более грубый характер и нередко заканчиваются агрессивно. Благодаря этому животное получает сведения о сильных и слабых сторонах своих партнеров по игре и об относительном иерархическом положении своей матери и матерей товарищей по играм.

Наряду с этим детеныш учится драться, угрожать, устанавливать союзнические отношения. Это позволяет ему впоследствии успешнее отстаивать свои права и повышать социальный ранг.

Ряд исследователей приходит к выводам, что некоторым животным присущи и так называемые высшие формы игровой деятельности. К ним, в частности, Фабри относит манипуляционные игры молодых обезьян. Такие игры заключаются в сложном манипулировании предметом. Животное в ходе такой игры подолгу и сосредоточенно подвергает предмет разнообразным, преимущественно деструктивным воздействиям или даже воздействует ими на другие объекты.

Еще один, наиболее сложный, вид игр — «образное фантазирование» — игры с воображаемыми предметами или в воображаемых обстоятельствах. Игры с воображаемыми предметами описаны Хейсами у шимпанзе Вики, которая, как уже упоминалось, в течение довольно долгого времени изображала, что она возит на веревочке игрушку. Она придавала телу соответствующую позу, обводила отсутствующую «веревочку» вокруг препятствий и дергала ее, когда та застревала или цеплялась за воображаемое препятствие.

Ученым удалось также описать игровое поведение некоторых птиц. Например, у врановых, живущих на воле, отмечают разнообразные и сложные манипуляции с предметами.

Иногда, например, можно наблюдать, как ворона на лету выпускает зажатую в клюве палочку или другой небольшой предмет и тут же ловит его, проделывая это несколько раз подряд.

Характерны для них и другие весьма разнообразные подвижные игры: парные полеты, преследования, пируэты и кувыркание в воздухе, купанье в снегу, катанье с крыш и т.д.

Особенно разнообразны игры городских ворон.

Достаточно часто можно наблюдать, как 2-3 вороны дразнят собаку. Они могут отвлекать ее от еды, могут заставлять гоняться за ними до полного изнеможения, могут заманивать на край оврага, чтобы собака свалилась в него, и т.п. Описано, что некоторые вороны играют даже с хозяевами собак, например, перехватывая из рук поводок.

Коллективные игры птиц чаще всего представляют собой погони и передачи из клюва в клюв.

При всем многообразии форм игры у животных и птиц их объединяет несколько особенностей [5, с. 254].

Во-первых, игры животного практически всегда сопряжены с большой подвижностью. В ходе таких игр развиваются такие физические способности ловкость, быстрота, реактивность, сила, а также некоторые двигательно-сенсорные координации (глазомер).

В результате формируются проявления видотипичного поведения.

Во-вторых, характерной чертой игрового поведения животных является его сопряженность с перестройкой и сменой функций тех стереотипных фиксированных комплексов действий, которые составляют поведение взрослого животного.

Зачастую они относятся к разным его категориям (половое, охотничье и т.п.), но переплетены в единый клубок.

Третья особенность игр у животных заключается в том, что они практически не приводят или приводят в гораздо меньшей, чем у человека, степени развития таких качеств как сообразительность, воображение, самосознание.

Подводя итог вышесказанному, можно сделать выводы о том, что игровая деятельность у животных проявляется в различных формах и выполняет различные функции.

Прежде всего, это функция становления поведения, физической тренировки необходимых в будущем навыков охоты, самозащиты, борьбы. Кроме того, игра выполняет познавательные функции, способствует исследованию окружающей среды, приобретению знаний о законах и явлениях окружающего мира.

Третья функция игры у животных заключается в накоплении обширного индивидуального опыта, прежде всего, опыта взаимоотношений с себе подобными, который позже найдет применение в разнообразных жизненных ситуациях.

1.3 Особенности игровой деятельности человека

Игра, по мнению большинства исследователей, является ведущим видом деятельности для ребенка первых лет жизни. В целом она выполняет те же функции, что и у животных, а именно — развивающую, познавательную, функцию социализации и др.

Отличия же игр человеческих детей и детенышей животных заключаются в том, что игры выступают в несколько других формах, которые, кроме того, сменяют друг друга на протяжении роста и развития ребенка.

Так, сначала появляется предметная игра.

Ребенок проводит различные действия с предметами, которые его окружают, исследует их свойства, бросая их, пробуя на вкус, разбирая и собирая.

В отличие от животных, которые играют только с теми предметами, которые содержат в себе определенный для данного вида раздражитель, ребенок человека играет любыми предметами. Позже он начинает воспроизводить предметные действия взрослых. Накопив с помощью предметной игры необходимый объем знаний, ребенок переходит к другой форме игры — сюжетно-ролевой.

Сюжетно-ролевая игра предполагает воспроизведение отношений, возникающих между людьми в различных ситуациях. Ребенок проигрывает действия родителей, врачей, продавцов, воспитателей и других людей, которых он встречает в реальной жизни.

Следующим этапом в развитии ребенка становится игра с правилами. Она сопровождает ребенка с конца дошкольного детства до первых лет школьного возраста.

Игра с правилами постепенно усложняется. Она проходит с применением предметов, при котором значение одного предмета может переносится на другой.

Ролевая игра вызывает у ребенка глубокие эмоциональные переживания, связанные с содержанием выполняемых ролей, качеством выполнения роли каждым ребенком и теми реальными отношениями, в которые вступают дети в процессе коллективной игры.

В ролевой игре происходит развитие воображения, сообразительности, самосознания, становление элементов произвольного поведения.

Важным отличием игр детей является активное участие в них взрослых. Взрослые целенаправленно приучают ребенка к искусственному миру предметов, зачастую запрещая использовать в игровых целях предметы быта, определяют социальную направленность игрового процесса.

Таким образом, игровая деятельность человека отличается от игр других представителей животного мира. Эти отличия касаются форм игры, их смены в зависимости от возраста ребенка.

Игры человека отличает меньшая физическая подвижность, чем у животных, но большее напряжение сферы интеллекта, а также активное участие взрослых и применение специальных предметов — игрушек.

2. Игры животных и игры детей (сравнительно-психологические аспекты)

2.1 Сравнительно-психологические аспекты игры

Игры животных уже давно служат объектами интенсивных зоопсихологических и этологических исследований, однако в изучении сравнительно-психологических аспектов игры на сегодняшний день в сущности мало что изменилось со времен известных работ Н.Н. Ладыгиной-Котс. Вместе с тем вопрос о возможностях (и необходимости) сопоставления игр детенышей животных и игр детей представляет, конечно, большой теоретический и практический интерес, в частности, для детской психологии и дошкольной педагогики [6, с. 88].

В этом плане здесь приводятся некоторые выводы, вытекающие из разработанной нами концепции игры животных как развивающейся психической деятельности и предложенной нами классификации игр животных.

Согласно этой концепции, игры животных представляют собой не особую категорию поведения, как принято считать, а основное содержание определенного периода онтогенеза — ювенильного (преадультного, игрового), свойственного только высшим позвоночным (птицам и млекопитающим).

Иными словами, игра — это совокупность специфически преадуальных проявлений общего процесса развития поведения в онтогенезе животных, это — адуальное поведение в процессе его становления. По сравнению же с предшествующим, ранним постнатальным периодом игра составляет новое содержание поведения, определяющее дозревание первичных элементов поведения и их преобразование в поведение взрослых (половозрелых) животных.

При этом, как показали результаты приведенного нами 35-летнего исследования манипуляционного поведения разных видов млекопитающих, в ходе игры развиваются не целиком поведенческие акты взрослых животных, а составляющие их сенсомоторные компоненты.

Эти компоненты, развитие которых началось еще в эмбриональном (пренатальном) периоде онтогенеза, подвергаются в игровом периоде глубоким функциональным изменениям, и лишь в качественно преобразованном виде они становятся основными частями «окончательного» (взрослого) поведения.

Следовательно, имеет место не «просто» перерастание игровых действий во взрослые, а формирование из элементов этих действий качественно нового поведения взрослых животных.

Этот процесс преобразования сенсомоторных компонентов поведения совершается на основе накопления фундаментального индивидуального опыта, чем определяется познавательная функция игры у животных и вообще значение игры в онтогенезе психики животных.

Упомянутые функциональные преобразования компонентов поведения соответствуют общим морфофункциональным преобразованиям и, так же как и те, носят характер расширения, усиления или смены функции.

С точки зрения психологического анализа наибольший интерес представляют ниже рассматриваемые явления субституции (замещения объектов воздействия), поскольку этими преобразованиями устанавливаются наиболее существенные новые связи с компонентами окружающей среды, чем обусловливается качественное обогащение содержания психического отражения.

Можно даже сказать, что в целом психическое содержание игровой активности, а тем самым развитие всей психической деятельности в ювенильном периоде онтогенеза определяются установлением молодым животным различных субституционных отношений и связей с компонентами среды.

Их можно определить как «преадаптивно-компенсаторные» связи, замещающие, предваряющие и имитирующие жизненные ситуации и взаимоотношения взрослых животных.

В этом смысле вся игровая активность представляет собой преадаптивную субституцию взрослого поведения.

Исходя из понимания игры как развивающейся психической деятельности, мы классифицировали формы игры у животных именно на основе характера устанавливаемых ими связей с компонентами среды, выделив ряд категорий игр.

При их описании мы пользуемся следующими условными обозначениями:

  • И — индивид;
  • И(И) — индивид, замещающий естественного игрового партнера;
  • О — биологически значимый объект;
  • 0(0) — объект, замещающий биологически значимый объект;
  • 0(И) — объект, замещающий игрового партнера;
  • С — субстрат игровой активности.

Стрелками обозначаются активно устанавливаемые играющими животными связи.

2.2 Классификация игр

Одиночные (индивидуальные) игры.

Неманипуляционные игры.

Категория 1.

Игры типа И-С. (Локомоционные игры; устанавливаются только непосредственные связи индивида с субстратом игровой активности.)

Манипуляционные игры.

Каатегория 2.

Игры типа И-О. (Манипуляционные игры с пищей, гнездостроительным материалом и тому подобными биологически значимыми объектами; устанавливаются непосредственные связи индивида с объектом игры.)

Категория 3.

Игры типа И-О(О).

(Устанавливаются связи, аналогичные связям в категории 2.)

Категория 4.

Игры типа И-О(И).

(Устанавливаются связи, аналогичные связям в категориях 2 и 3, но иногда встречаются также элементы имитации обратной связи.)

Совместные игры.

Неманипуляционные игр.

Категория 5.

Игры типа И-И. (Устанавливаются непосредственные обоюдные связи с игровыми партнерами.)

Категория 6. Игры типа И»И(И).

(С замещающим игровым партнером — животным или человеком — устанавливаются связи, аналогичные связям в категории 5.)

Манипуляционные игр.

Категория 7.

Игры типа И — О — И. (Соответствуют играм категории 2, но с объектом устанавливаются связи одновременно двумя или более партнерами.)

Категория 8.

Игры типа И = О = И. (Манипуляционные игры, при которых предмет, однако, не замещает биологически значимый объект или игрового партнера, а служит средством общения между партнерами; между последними при этом устанавливаются сложные, опосредствованные предметом, обобщенные связи.)

Разумеется, в конкретном поведении молодых животных приведенные категории встречаются часто одновременно в различных сочетаниях или переходят друг в друга.

Например, совместные неманипуляционные игры, будучи по форме выполнения локомоторными, тут же в пределах тех же категорий 5 или 6, становятся по форме манипуляционными (точнее, локомоционно-манипуляционными), как только игровые партнеры вступают в физический контакт друг с другом.

Конечно, существенная разница состоит при этом в том, что, в отличие от «обычного» манипулирования предметами, манипуляционные движения направляются здесь не просто на физическое тело, а на активного индивида, на игрового партнера, отвечающего на эти движения также манипуляционными действиями, в результате чего между животными возникает взаимодействие в условиях общения. А это значит, что в пределах общей для всех категорий морфофункциональной формы появилось качественно новое психическое содержание, что и делает необходимым выделение специальных категорий 5 и 6.

Если же индивида (игрового партнера) рассматривать как всего-навсего компонент среды, то выделение этих категорий делался излишним, и они целиком вольются в категорию 2.

Не менее четко психическое содержание выступает в компенсаторных манипуляционных играх категорий 3 и 4. Таким образом, предлагаемая схема отражает, прежде всего, психические аспекты, психические векторы и связи игровой активности животных.

Отмеченные выше субституционные преобразования проявляются в разных категориях по-разному и в различной степени — в наибольшей они выражены в компенсаторных играх (категории 3, 4, 6).

Однако, как уже говорилось, все игры являются в своей сущности субституционными, и поэтому игра, вне сомнения, представляет собой самое лабильное, что вообще существует в поведении животных. Здесь почти все может заменяться и замещаться, вся активность животного строится на компенсации, транспозиции, опосредованности воздействий (категория 8) и других субституционных проявлениях.

2.3 Сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных в трудах ученых

На игровом этапе онтогенеза самое главное для развивающегося животного — научиться устанавливать связи, «отработать» это умение, а лишь затем «уточнить» окончательные (биологически значимые) объекты воздействия и вовлекать их в сферу своей (теперь уже направленной) двигательной активности.

Играя, молодое животное должно научиться устанавливать разнообразные связи с максимальным биологическим эффектом, но с наименьшей тратой сил и времени, да притом в постоянно меняющихся внешних условиях, в условиях постоянно возникающих ситуаций новизны. В этом и заключается значение игры для молодых животных [7, с. 168].

Из изложенного вытекает, что игрой можно назвать лишь такую форму активности, которой присущи признаки субституции.

Все компоненты ювенильного поведения, лишенные таких признаков (например, движения, выполняемые при еде), являются по своей природе персистентными компонентами раннего постнатального поведения. Эти компоненты претерпевают на ювенильном этапе онтогенеза под влиянием игровой активности определенные модификационные (но не субституционные!) изменения и в результате превращаются в элементы взрослого поведения животных без существенных качественных преобразований.

В итоге вырисовывается следующая картина. Первоначально устанавливаемые детенышем связи с компонентами среды (и соответственные формы психического отражения) являются хотя и элементарными, примитивными, но при этом непосредственно биологически эффективными и жизненно необходимыми.

Установление этих связей (И — С, И — О, И = И) — это поведение «всерьез». То же самое имеет место при соответствующем установлении связей взрослым животным, только это уже зрелое, развитое поведение качественно более высокого уровня.

Вклинивающаяся же между ними игровая активность молодых животных — это поведение «не всерьез», поскольку оно не дает непосредственного биологического эффекта (ввиду субституционального характера устанавливаемых связей).

Разумеется, наряду с игровыми животные устанавливают на ювенильном этапе развития также жизненно необходимые связи «всерьез», которые обеспечивают их коренные биологические потребности.

Но ювенильный период тем и отличается, что наряду с такими устанавливаются непосредственно «бесполезные», связи, которые и определяют сущность этого периода.

При этом самое важное состоит в том, что формирование взрослого поведения, поведения «всерьез», происходит не путем усложнения жизненно необходимых компонентов поведения молодого животного, например поедания (но не добывания!) пищи (эти компоненты только «дозревают»), а путем развертывания и совершенствования как раз биологически «бесполезных», «несерьезных», «пробных» — одним словом, субституционных игровых действий.

Взрослое поведение, следовательно, не «вырастает» прямо и непосредственно из форм раннего постнатального поведения; процесс прямолинейного развития прерывается здесь на ювенильной, игровой стадии, и после глубокой качественной перестройки разрозненные первоначальные элементы поведения в преобразованном, обогащенном, обновленном состоянии вновь группируются по прежним направлениям развития (И — О, И = И, И — О — И).

В итоге взрослое поведение отличается значительно большей гибкостью, лабильностью, чем первоначальное постнатальное. Вот почему мы и называем игру развивающейся психической деятельностью.

Все это относится, разумеется, только к высшим позвоночным, и именно в этом кроется причина исключительной пластичности их поведения.

У других же животных взрослое поведение действительно непосредственно «вырастает» из первичного постнатального поведения, которое формируется в раннем постэмбриональном онтогенезе на основе созревания врожденных компонентов поведения, врожденного узнавания и раннего опыта (первичного облигатного научения и элементов примитивного факультативного научения).

И совсем иного рода закономерности развития поведения у животных, претерпевающих в онтогенезе метаморфозы (земноводные, насекомые и др.), когда уже личиночные формы ведут своего рода «взрослый» образ жизни (за исключением репродуктивной функции), который, однако, в корне отличается от подлинно взрослого образа жизни адультных животных (имаго).

Таким образом, не приходится говорить о неких «универсальных» закономерностях развития поведения в онтогенезе животных.

К характеристике игровой активности следует добавить, что с помощью разработанной нами системы классификации элементов манипулирования удалось установить, что при переходе от раннего постнатального периода к ювенильному появление игровой активности приводит к подлинному скачку в моторной сфере: резко увеличивается число элементов манипулирования и число объектов манипулирования.

Эти количественные изменения в обращении животных с предметами сопряжены с коренными качественными изменениями, находящими свое выражение в установлении принципиально новых связей с компонентами среды.

Следовательно, увеличение количества элементарных двигательных компонентов поведения детеныша приводит к новому качеству психического отражения.

Важно также подчеркнуть, что весь процесс развития поведения (а в связи с ним и психического отражения) протекает у высших позвоночных в виде отрицания: первичные связи, установленные детенышем с компонентами окружающего мира в раннем постнатальном периоде, частично замещаются в ювенильном периоде более сложными, но временными и биологически непосредственно «бесполезными», субституционными игровыми связями, которые затем (у взрослых животных) также элиминируются и заменяются вновь связями исходного типа, но наполненными качественно новым содержанием.

Эти индивидуальные связи, следовательно, гомологичны элементарным первичным связям, но вторично формируются уже на новом, более высоком уровне. (Повторные качественные изменения, как уже отмечалось, происходят и в пределах категорий 1, 2 и 5, хотя здесь и имеет место, казалось бы, «прямолинейное» развитие.)

Изложенное иллюстрирует рисунок 1, изображающий соответствующие переходы с одного «этажа» онтогенеза на другой (цифры — номера категорий игр, остальные условные обозначения приведены выше).

Рисунок 1 Развитие форм игровой активности у млекопитающих

Мы видим, таким образом, что у высших позвоночных онтогенез поведения и психики представляют собой в целом не плавный непрерывный процесс, а благодаря вклиниванию игрового периода процесс, прерываемый периодом отрицания первичного содержания.

Подтверждается и правомерность предложенной нами периодизации онтогенеза психической деятельности животного с выделением особого, качественно отличного игрового периода, благодаря которому и возникает эта диалектическая прерывистость процесса развития психической деятельности в онтогенезе животных.

При сопоставлении игр животных с играми детей исследователь наталкивается на те же трудности, что и при сравнении поведения животных и человека вообще.

Трудности эти возникают из-за необходимости всестороннего учета коренных, качественных отличий поведения человека от такового даже наиболее высокоорганизованных животных, например шимпанзе.

Вместе с тем возможность и даже необходимость такого сравнения определяются тем, что поведение человека наряду с ведущими, социально обусловленными включает в себя и биологические, унаследованные от наших животных предков компоненты и признаки, которые являются до своей форме в такой же степени общими с таковыми высших животных, в какой у нас с ними общими являются строение и функции организма.

Сюда относятся, в частности, биологические механизмы поведения (врожденные пусковые механизмы, процессы смещения активности, запечатления и др.), определяющие во многом общую с животными форму протекания ряда важных поведенческих актов.

Основную предпосылку научно достоверного сопоставления поведения человека и животных мы видим в том, что при всех без исключения сравнительно-психологических исследованиях необходимо прежде всего исходить из четкого различия формы и содержания поведения.

Содержание поведения человека всегда отличается качественно от такового животных, причем эти специфически человеческие признаки его поведения возникли в результате антропогенеза вместе с зарождением трудовой деятельности, членораздельной речи и общества, в то время как поведение животных осталось всецело биологически детерминированным, никогда и ни в одном случае не выходило за пределы биологических закономерностей, чем и определяется чисто биологическое содержание этого поведения.

Поэтому содержание поведения животных и человека принципиально несопоставимо, точнее сказать — здесь возможно только сравнительное выявление различий.

Другое дело — форма человеческого поведения, которая в большинстве случаев, правда, также претерпела в ходе исторического развития социально обусловленные качественные изменения и в результате приобрела специфически человеческие черты, но в отдельных случаях сохранила в большей или меньшей степени животнообразный вид.

Вот здесь и открывается плодотворное поле деятельности для сравнительной психологии, для выявления генетически обусловленных признаков сходства или даже общности в поведении животных и людей.

Иными словами, если не считать некоторых примитивных поведенческих актов, сравнительно-психологический поиск общих для человека и животных признаков поведения (или признаков гомологического сходства) возможен только в отношении форм поведения, а также первичных сенсомоторных компонентов биологических механизмов поведения, но не его содержания.

Сказанное всецело относится и к сравнительно-онтогенетическому анализу поведения человека и животного, поскольку содержание поведения человека не только во взрослом состоянии, но и на всех этапах его постнатального развития качественно отличается от такового животных.